Как же неумолимо быстро летит время. Вроде, совсем недавно было. Но, оказывается, что прошло уже ровно 7 лет, как Роман в морозное утро 6 февраля принес домой с улицы Матильду. С отмороженными ушами и лапами, переломанным в нескольких местах хвостом, всю в крови, чумазую и в гематомах.

Она рычала и кидалась на потерявшего дар лая и ошарашенного Бакса. С воем заглотила несколько сосисок. Разодрала шторы, так как карабкалась по ним на верх. Укусила за нос попытавшегося ее приласкать Рому. Потом уснула, крепко обхватив запястье моей руки двумя лапами. А ночью в одного съела оставленные на столе полбулки хлеба и раздулась как шар.

Она перенесла две операции, потеряла много крови, но выжила и стала вполне себе домашней кошкой. Мурчащей, ласковой и даже заботливой.

Хотя порою мне кажется, что теперь Матильда чувствует себя как минимум принцессой наследных кровей. На хлеб теперь она и смотреть не будет, ей теперь паштет определенной фирмы на завтрак подавай. Поднимай и укладывай на подушку на окне по первому требованию. Чеши за ушами. И немедленно бросай все дела, если ее величество пришло погладиться или поиграться.

В общем, всем своим видом демонстрирует, что она не на помойке себя нашла. На помойке ее нашли мы)

А еще она, конечно, сильно сдала, после того как Бакс ушел на радугу. Хотя и жили они как кошка с собакой, но все таки были не чужие друг другу звери. Первый день Матильда искала его по всему дому, кричала, звала. Потом три дня лежала, свернувшись калачиком, на его месте и ничего не ела. Теперь, конечно, давно уже отошла и забыла. Но азарта и куража в ней стало заметно меньше. Ну и возраст уже.

Но все, чему она научилась от Бакса - выполняет исправно. Бежит на каждый звонок в домофон, встает у дверей на задние лапы и ждет. Встречает меня с работы. Вопросительно мяучит - если звонит телефон и я не беру. Переживает и сидит рядом, если я принимаю ванную. А если я не никак не желаю вставать утром - начинает кусать за пятки и лизать в лицо.